Вместо шансона — адажио Малера

В этом году исполняется 10 лет Международному фестивалю Vivacello, единственному фестивалю в нашей стране, посвящённому виолончельной музыке. Каждый год благодаря ему в Москву приезжают лучшие музыканты мира. Фестиваль даёт не только возможность насладиться уникальной академической музыкой. Ежегодно он экспериментирует со стилями и формами, создавая современное прочтение, и привлекает новую аудиторию.

Его художественный руководитель Борис Андрианов, похоже, не только знает, как сделать звучание вдохновенным, но и как популяризировать академическую музыку.

Борис Андрианов — о том, что общего у академической музыки со спортом и алкоголем

Сейчас у него пересадка в стамбульском аэропорту. Он пьёт чёрный кофе и воду. Не холодную. Лечу, говорит, из Риги в Будапешт. С конкурса на концерт. Виолончелист, один из ведущих музыкантов своего поколения, заслуженный артист России Борис Андрианов уже почти как дома в стамбульском аэропорту. Вероятно, и во многих других аэропортах тоже. Он уже знает, где тут сносный Wi-Fi и хороший кофе. Такая жизнь у современных востребованных музыкантов.

Музыка воздействует на эмоции сильнее, чем любой другой вид искусства

— В этом году вам снова приглашать аудиторию современной Москвы на фестиваль Vivacello и стараться быть актуальным для них. Что такое именно современный концерт классической музыки?

— Сначала надо отойти от вопроса и ответить, что такое классическая музыка. Различные музыкальные направления стали выделяться в начале XX века. После появились эстрада и электроника. К сожалению, к массовому зрителю музыка вышла в этом виде. А классическая стала называться академической, потому что исполняется на тех самых инструментах, которые были триста лет назад, и пишется для них. Но она не осталась старой. Она идёт в ногу со временем. Становится гораздо более авангардной и современной, чем та же эстрада. Но она не развлекательная, а серьёзная, требующая вникания в драматургию и звучание. Что есть концерт академической музыки сегодня? Это ты приходишь в зал, чтобы немножечко поработать.

— Что значит «поработать»?

— Например, у нас есть фестиваль Vivacello. Нужно правильно рассчитать нагрузку на слушателя. С одной стороны, не перемудрить, а с другой — быть чуть сложнее по восприятию, чем привыкли люди, которые придут на концерт. Это как если ты пришёл в спортзал в первый раз и тебе сразу дали штангу весом тридцать килограммов. Ты надорвёшься и больше туда не пойдёшь. А если дать тебе гантели по полкилограмма, то ты ничего не почувствуешь. Нужна сбалансированная нагрузка. Так и здесь. Мы стараемся, чтобы была и новая музыка, и знаменитая. Чтобы можно было прийти и поработать. Как объяснить человеку не из академического мира, как это прекрасно и хорошо? Например, сегодня я ехал в аэропорт с таксистом. Он мне рассказывал, что его сосед заболел и ему посоветовали слушать музыку успокаивающую и приятную, которая будет положительно влиять на пищеварение. А ведь классическая музыка так может. Она эмоции может вызывать самые разные. Она может быть сильной и мощной. Но только слушать нужно в хорошем зале. Или во всяком случае на качественной аудиосистеме в тишине. И очень важно хорошее исполнение. Поэтому мы, когда делаем фестивали и концерты, приглашаем самых лучших исполнителей, чтобы слушатели не ушли равнодушными. А исполнитель должен обладать уникальными личными качествами и талантом, чтобы помочь вам услышать музыку, как-то пропустив её через свой внутренний мир.

Академическая музыка заглядывает внутрь человека

— Но над чем я работаю, когда прихожу на концерт?

— Над чем? Поработать — значит просто поучаствовать во всём этом. Тебе нужно попытаться поработать душевно, чтобы эту информацию принять. С чем бы сравнить? Например, мы читаем газеты или просматриваем соцсети, узнаём новости, быстро пробегая глазами, не вникая особо. Но гениальную книжку прочитать — это уже трудно.

— Музыка — работа над мышлением?

— Конечно. Это моя любимая цитата из Тарковского о том, что музыка с действительностью связана меньше, чем любое другое искусство. Потому что в литературе, живописи, танце есть либо сюжет, либо визуальное содержание. А музыка действует только на слух. Поэтому её связь с действительностью гораздо меньше, но она воздействует на человека эмоционально намного больше, чем любой другой вид искусства. И почему-то заставляет чувствовать острее, чем любой другой вид искусства, хотя это просто приведённый к гармонии шум. Это просто звуки, которые сведены вместе по определённым законам. Больше ничего. Но в них тоже есть очень глубокое содержание. Человек может просто слушать музыку и вдруг заплакать, засмеяться, обрадоваться. Таксист, который слушает «Радио Шансон», ведь тоже слушает музыку. И сопереживает человеку, который сейчас на лесоповале.

С музыкальным критиком и ведущим многих вечеров Vivacello Артёмом Варгафтиком

— Но там есть текст.

— Но там есть музыка. Если он просто стихи послушает, то может и не увидеть никакой трагедии. Стихи, положенные на музыку, производят совсем другое впечатление. К сожалению, пока что мой таксист даже не представляет, что с ним случится, если он послушает, например, какое-­нибудьадажио Малера. Если не переключит при первых звуках, как что-то чужое. Каких глубин достигнут его переживания! Он тоже, может быть, сможет представить себе героя с лесоповала. А возможно, тоньше и глубже прочувствует свою собственную жизнь.

Академическая музыка заглядывает внутрь человека. Тебе будто открывается что-то. И если люди эмоционально реагируют, они связывают это как-то со своими собственными переживаниями. С собственной жизнью. Потому что предложенного сюжета нет. А жизнь каждого человека абсолютно связана с большим количеством переживаний, тонких и глубоких. Ведь скучных жизней нет.

— Я буду глубже чувствовать себя и собственную жизнь?!

— Да. Но очень важно идти на хороший концерт! Например, на мой. Приходите этим летом на фестиваль Vivarte в Третьяковку! (Борис смеётся и заказывает себе ещё кофе и воду. Не холодную. Ещё он советует, перед тем как пойти на концерт, послушать дома репертуар. Немножко ознакомиться.)

…слушая академическую музыку, мы все становимся немножко лучше. Вся суета, политика и то, чем нам забивают голову, отходит на второй план…

— Расскажите, пожалуйста, как родились идеи проведения фестивалей, как появился Vivacello, уникальное в своём роде событие. В частности, потому, что в центре его виолончель?

— Поскольку я играю на этом инструменте, я считаю его самым красивым. И по звучанию, и внешне. Вообще виолончель — это вся моя жизнь, самовыражение и служение. Десять лет назад я уже побывал на разных мировых фестивалях, в том числе виолончельных. Ещё тогда у меня зародилась идея повторить что-то подобное в Москве. Чтобы и виолончель звучала в Москве регулярно. На самом деле у меня нет каких-то особенных организаторских способностей. Просто так удачно получилось. Сначала был первый фестиваль, и мы назвали его просто фестивалем, посвящённым виолончели. А потом случайно в самолёте я встретился с главами холдинга UNIDENT Тамазом и Иветой Манашеровыми. Через некоторое время я обратился к ним с предложением поддержать фестиваль, и с того момента он стал называться Vivacello. И вот уже он проходит в десятый раз. В том, что это будет виолончель, я изначально всех убедил.

Фонд Манашеровых U-Art занимается поддержкой культуры и искусств. Но с музыкой свою деятельность они тогда ещё не связывали, и я их уверил, что это тоже очень красиво. И они не пожалели. Наша работа — это всё-такиудовольствие. И мне очень приятно приглашать в гости музыкантов и играть то, что я хочу и с кем хочу. Каждый раз мы вместе проводим время, занимаясь нашим любимым делом, к тому же прекрасная команда наших уважаемых попечителей из фонда U-Art помогает всё организовать. Я занимаюсь только творческими вопросами, хотя, конечно, принимаю участие во всём.

С обозревателем телеканала «Культура» Владиславом Флярковским
после концерта в зале им. П. И. Чайковского

Фестиваль Vivacello — это пять концертов. Ещё мы стараемся проводить мастер-классы. У нас перебывало уже огромное количество потрясающих музыкантов, и мы эту планку держим. Также у нас очень много экспериментов. Мы делаем музыку с виолончелью и в джазе, и с видеопроекцией, и с те­атром, и с народной музыкой. То есть любой кроссовер. Это очень интересно! Знаете, как кухня фьюжн. Если хочешь салат оливье — идёшь в русский ресторан. Хочешь китайской еды — идёшь в китайский. А есть модные гастрономические бутики, гастропабы, когда прекрасные шеф-повара придумывают для тебя новые вкусы. Ты смотришь: обалдеть, как там всё намешали! Я не понимаю, что ем, но это дико вкусно. Сейчас, если всё правильно и со вкусом сделано, сочетания современного мира и новых технологий с академической музыкой и какие-то поиски, эксперименты оказываются очень интересными. И вот на каждом фестивале есть что-то такое, что слушателя и зрителя удивляет.

— Что будет на десятом Vivacello?

— Я пока держу это в секрете. У нас есть четыре концерта, которые уже сформированы: два пройдут в зале имени Чайковского, два состоятся в новом зале парка «Зарядье». А вот пятый концерт… Можно сказать, у меня есть некоторое время, чтобы выбрать из нескольких вариантов и итоговый утвердить. В этом пятом концерте всегда есть фишка, нечто удивительное. А учитывая, что сейчас у нас юбилей… Так что ждите. А ещё каждый год на нашем фестивале звучит мировая премьера, написанная специально для него молодыми композиторами и композиторами маститыми. В этом году у нас большое событие: сольный концерт для Vivacello написал сам Гия Канчели. Это великий грузинский композитор, которого знают по музыке к кино. К «Мимино», например. Один из самых почитаемых в Грузии людей создал музыку специально для нашего фестиваля. Это для нас большая честь.

— Вы говорите о том, что правильный концерт — это глубокое впечатление. Но он и о чём-то ещё. Будто от него чего-тово мне станет больше.

— Вообще-то да. Слушая академическую музыку, мы все становится немножко лучше. Вся суета, политика и то, чем нам забивают голову, отходит на второй план. Почему-то мы всё время переживаем каждый день за какие-то маленькие вещи. За какую-тонепонятную войну на другом континенте, за курс валют. За всё, что является политикой в широком смысле, и за быт. Как объяснить, что благодаря хорошей музыке всё это отходит на второй план? А на первом остаётся то, что тебя по-настоящему волнует. Вы знаете, это как немного бухнуть. Почему мы выпиваем, если выпиваем умеренно? Потому что становимся чуть другими, и мир немного приоткрывается. Небольшая доза алкоголя делает нас не пьяными, как мне кажется, а, наоборот, немного трезвее. Ну а поскольку алкоголь вреден в любом количестве, то лучше прийти на концерт и испытать то же самое.

«Наша работа — это всё-таки удовольствие.
И мне очень приятно приглашать в гости музыкантов и играть то, что я хочу и с кем хочу»


  Текст: Юлия Глебова
Фото: Евгений Евтюхов, Кирилл Кудрявцев, Денис Кузнецов

 



Вернуться назад